Евхаристия как основание единства монашеского братства, приходской общины и богословской школы 26 августа 2005 г .

Программа семинара

7. 00 Божественная Литургия в Свято-Троицком храме Свято-Духова монастыря г. Волгограда

9. 00 –11. 00 Первое заседание

11. 00 –11. 30 Перерыв на чай

11. 30 –13. 00 Второе заседание

Выступления

Первое заседание:

• Высокопреосвященнейший Герман, Митрополит Волгоградский и Камышинский . Вводное слово.
• Игумен Владимир (Перевертайло). «Вне традиции нет школы. К постановке проблемы».
• Иерей Сергий Ермолов . «Евхаристическая экклезиология и современность».
• Иеромонах Христофор (Казанцев). «Евхаристическая екклезиология и проблема спасения в благочестии христиан Русской Православной Церкви».
• Обсуждение

Второе заседание:

• Иеродиакон Лазарь (Куликов) . «Обеспечение круглогодичного функционирования епархиального лагеря в учебно-воспитательных целях».
• Иерей Александр Сазонов. «Программа по восстановлению епархиального лагеря».
• Обсуждение

Закрытие:

Высокопреосвященнейший Герман , митрополит Волгоградский и Камышинский. Заключительное слово.

Регламент работы:

Выступления 15–20 минут, обсуждения после каждого доклада 5–10 минут.

Ведущий семинара – иеромонах Христофор (Казанцев).

Участники семинара:

1. Высокопреосвященнейший Герман, митрополит Волгоградский и Камышинский.
2. Игумен Владимир (Перевертайло), руководитель Научно-методического центра педагогических исследований «Афон».
3. Иеромонах Варсонофий (Лаврищев), благочинный Свято-Духова монастыря, преподаватель Духовного училища.
4. Иеромонах Геронтий (Потапов), насельник Свято-Духова монастыря.
5. Иеромонах Прохор (Куксенко), насельник Свято-Духова монастыря, преподаватель Богословского факультета ЦПУ.
6. Иеромонах Христофор (Казанцев), насельник Свято-Духова монастыря, заведующий Методическим кабинетом Волгоградской епархии, преподаватель Духовного училища и Богословского факультета ЦПУ.
7. Иерей Алексей Михайлишин, преподаватель БФ ЦПУ.
8. Иерей Сергий Ермолов, преподаватель, старший воспитатель Богословского факультета ЦПУ.
9. Иерей Виктор Кириченко, настоятель Михаило-Архангельского прихода в с. Ушаковка.
10. Иерей Александр Сазонов, настоятель Богоявленского прихода, руководитель Единого паломнического центра св. Дмитрия Донского.
11. Иеродиакон Лазарь (Куликов), насельник Свято-Духова монастыря, зам. руководителя Отдела по делам молодежи Волгоградской епархии, преподаватель Духовного училища.
12. Александр Александрович Пржегорлинский, кандидат богословия, заместитель декана Богословского факультета ЦПУ.
13. Виктор Иванович Кардаев, директор Волгоградского Духовного училища.
14. Николай Дмитриевич Барабанов, заместитель декана по научной работе Богословского факультета ЦПУ.
15. Алексей Глушков, секретарь-методист, преподаватель Богословского факультета ЦПУ.
16. Владимир Аврамов, студент 3-го курса Богословского факультета ЦПУ, куратор педагогической группы школы «Афон».
17. Сергей Павлов, сотрудник Научно-методического центра педагогических исследований «Афон».
18. Татьяна Берсенева, куратор по связям с общественностью Отдела по делам молодежи Волгоградской епархии, сотрудник Научно-методического центра педагогических исследований «Афон».
19. Елена Сиротина, сотрудник Научно-методического центра педагогических исследований «Афон».
20. Ольга Лукьянова, секретарь-методист Отдела по делам молодежи Волгоградской епархии, сотрудник Научно-методического центра педагогических исследований «Афон».

Тезисы к встрече «Вне традиции нет школы»

Игумен Владимир (Перевертайло)

1. Характерной особенностью Волгоградской богословской школы является ее одновременное возрождение с возрождением епархиальной, монастырской и приходской жизнью.
2. За истекшие четырнадцать лет (1991–2005 гг.) при Свято-Духовом монастыре г. Волгограда сложился уникальный для Поволжского региона духовно-образовательный комплекс.
3. В настоящее время необходим переход на качественно новый уровень целостного единства братства обители, общины и богословской школы.
4. Требуемое новое качество целостного единства вышеуказанных элементов системы духовно-образовательного комплекса возможно на основании евхаристического сознания древней литургической традиции православной Церкви.
5. Благоустроение и круглогодичное функционирование епархиального лагеря могло бы стать опытом осуществления на практике евхаристической экклезиологии.

«Евхаристическая экклезиология и современность»

Иерей Сергий Ермолов

1. Наше время является переходным временем от безбожия к церковности. Подлинное возрождение церковной жизни невозможно без понимания Евхаристии как основы духовной жизни. «Церковь там, где Евхаристия» (свят. Игнатий Богоносец).
2. Попыткой возврата к истокам вероучения явилось появление концепции «Евхаристической экклезиологии».
3. Зарождение евхаристической экклезиологии произошло в период наибольшего упадка церковной жизни Православной Церкви, когда безбожие взяло вверх в умах русских людей.
4. Основной идеей евхаристической экклезиологии является учение о том, что Евхаристия является не одним из семи Таинств Церкви, а Таинством Церкви .
5. Ключом понимания этой концепции является учение о Церкви как о Теле Христовом . «Тело Христово – Евхаристический Хлеб»(1Кор.10,16), «Тело Христово – Местная Церковь» (1Кор.12,27).
6. Евхаристическая екклезиология выявляет ряд трудностей, сложившихся в современной богослужебной практике и пытается их решить с помощью осмысления традиции Церкви начиная с апостольского века.

«К проблеме восприятия мирянами Божественной литургии»

Иерей Виктор Кириченко

1. Реальной проблемой верующих людей, приходящих на богослужение является индивидуализм, из-за которого, соборность, предполагаемая на литургии отсутствует.
2. Таинство Евхаристии в восприятии верующего народа не объединяет, напротив, разделяет на причащающихся и присутствующих.
3. Не знание смысла и цели богослужения, вместо активного сослужения мирян своей личной молитвой, ведёт к эстетическому восприятию богослужения.
4. Для преодоления разрыва между вероучением и сложившейся практикой рекомендуется вернуться к правильной единственной практике активного участия в Евхаристии на каждом богослужении, на котором присутствует верующий человек.
5. Для достижения данной цели рекомендуется исполнять народом песнопения являющихся по своему смыслу «ответом» на прошения диакона или возгласы священника.

Всё это вместе с надлежащим разъяснением священнослужителями позволит преодолеть молитвенную замкнутость на своих нуждах присутствующих в храме людей.

«Евхаристическая экклезиологии и проблема спасения в благочестии христиан Русской Православной Церкви».

Иеромонах Христофор (Казанцев)

• В последнее десятилетие наша Церковь была потрясена многими неадекватными действиями христиан. Такие явления как принятие ИНН, новых паспортов, проблема младостарчества, канонизации Г. Распутина и Иоанна Грозного выявили серьезный разрыв между вероучением и благочестием.
• Причины этому разные. Хронологически их можно разделить на три группы: 1) дореволюционные, 2) советского и 3) постсоветского времени.
  • Причины дореволюционного времени :
    • обрядовый характер благочестия в Русской Церкви (чему свидетельство старообрядческое движение);
    • неудовлетворенность интеллигенции Церковью и ее материалистические идеи;
    • необоснованное противостояние ученых богословов и остальной части Церкви;
    • бюрократический характер церковного уклада в синодальный период;
    • Вся совокупность факторов привела к провалу миссии Церкви в России. Народ стал рушить свои храмы и святыни, уничтожать архиереев, духовенство и просто верующих людей.
  • Причины советского времени:
    • униженное положение нашей Церкви в Советский период, что не способствовало развитию церковной жизни;
    • отсутствие просвещения мирян;
    • не должная подготовка священнослужителей;
  • Пост советские причины:
    • неготовность Церкви к переменам выразившаяся в «осколочном» характере церковной жизни дореволюционного типа;
    • поиск людьми смысла и преображения жизни;
    • увлечение людей восточными практиками и их возвращение в Православную Церковь;
    • Всё это привело к формированию эклектичного типа благочестия.
    • В богословской литературе этому посвящены исследования: архиепископа Михаила (Мудьюгина) «Русская православная церковность во второй половине XX века» и А. С. Бочарова, А. В. Чернышева «Очерки современной церковной психологии».
    • В светской литературе мы находим два исследования, выполненные учеными института этнологии и антропологии Российской Академии Наук – «Православная жизнь русских крестьян XIX – XX вв.» и «Православная вера и традиции благочестия у русских в XVIII – XX вв.». Изданы в Москве в 2000 году в издательстве «Наука».
• Если рассмотрим религиозную жизнь христиан, то увидим весьма печальную картину. Как правило, у людей нет православного представления о Церкви, спасении, Причащении. Церковь носит социально-бытовой характер, спасение есть ничто иное, как райская жизнь души, Причащение никак не осмыслено, оно придаток к Таинству Исповеди, конечный акт прощения грехов. Это и порождает в настоящий момент проблемы для Церкви.
• Разрыв, возможно, преодолеть путем формирования евхаристического сознания в рамках евхаристической экклезиологии.
• Здесь следует сформировать четкое представление:
  • о спасении как обожении, т. е. соединении с Богом для преображения;
  • о Церкви как среде этого соединения;
  • о Причащении как возможности соединения;
• Верным путем к формированию евхаристического сознания является изменение уклада жизни прихода от «сервисного бюро» к «евхаристической общине», входя в которую, у вновь просвещенного будет изменяться отношение к миру, к Богу, к самому себе.
• Самым действенным методом здесь является участие в богослужении, которое должно вводить человека в Евхаристию через свое чинопоследование, через свой строй. Литургия с ее чинопоследованием должны являть реальность евхаристического общения. Однако сейчас литургия для молящегося христианина есть набор не связанных между собой священнодействий. Обрядовая сторона не являет собой всей сущности евхаристического богослужения.

«Обеспечение круглогодичного функционирования епархиального лагеря в учебно-воспитательных целях»

Иеродиакон Лазарь (Куликов)

• Евхаристия – образ единства по образу любви Святой Троицы. Св. Ришар Сент-Викторский: «Образ Любви Божественной – образ разделенной любви».
• Три составляющие достижения этого единства: телесное, душевное, духовное.
  • Телесная – свежий воздух, натуральные продукты.
  • Душевная – сочетание учебных и воспитательных средств.
  • Духовная – условия для индивидуального, личностного возрастания в конкретной евхаристической общине, непосредственное участие в евхаристическом богослужении, более глубокое постижение евхаристического характера литургии. Проживание всех вместе и причащение способствует единению в едином духе и истине.
• Епархиальный лагерь, включает две части: монастырскую - для круглогодичного проживания и приходскую - для сезонного проживания.
• Монастырская часть предполагает: выездные образовательные семинары, организация и проведение праздников воскресных школ, дача для священников, база богословского факультета и духовного училища.
• Сезонное проживание предполагает: летний лагерь для приходских школ, выезды для Духовного училища и богословского факультета на одну неделю несколько раз в учебном году.
• Необходимые, на настоящее время мероприятия:
  • Создание единой программы восстановления лагеря и проживания в нем;
  • Составление единого примерного духовного устава поселения;
  • Поиск и оформление единой финансово-хозяйственной базы и источника финансирования.

Рабочие материалы к семинару Богословское образование в Волгограде в 1993-2003 гг.

Беседа с Его Высокопреосвященством Высокопреосвященнейшим Германом, митрополитом Волгоградским и Камышинским, ректором Царицынского православного университета преп. Сергия Радонежского

– Ваше Высокопреосвященство, с кажите, в чем состоял замысел богословского образования в Волгограде?

– В первую очередь, чтобы восполнить кадры священнослужителей, которых катастрофически не хватало. И для этого было учреждено экстраординарное Духовное училище, одногодичное, с ежедневным посещением учениками богослужений утром и вечером. И с изучением, прежде всего, катехизиса, Священной истории Ветхого и Нового завета, по возможности истории Церкви.

Программа была приблизительно такая же как и сейчас в одногодичном Духовном училище. Сейчас это все упорядочено, а тогда педагогов не было . В 1992 г . была годовщина – 600 летия блаженной кончины преп. Сергия Радонежского. И мы провели конференцию по инициативе А. И. Половинкина, ныне он – священник Александр, "Преподобный Сергий и современный православный университет". И мы хотели, чтобы университет был таким форумом, где встречаются чисто православные люди и колеблющиеся или, может быть, и неверующие люди, но интересующиеся Православием, для которых другой возможности узнать о нашей вере в то время не было. В 1993 г . университет заработал. Тогда у нас было три факультета – богословский, педагогический (возглавлял его священник Анатолий Гармаев) и экологический. Потом добавился церковно-певческий. А педагогический вышел из университета, и самообразовался в Епархиальное Свято-Сергиевское духовное училище православной катехизации и церковной педагогики. Но, конечно, стоит большая проблема создать у нас педагогический факультет, и я не знаю, когда это будет и как. Но, по-видимому, надо было бы.

Так, в конечном счете, и экономический факультет не состоялся, хотя и была программа его устройства. Но как сказал о. Александр, "общество еще не созрело", и люди предпринимательской жилки кинулись было к нам, думали, что большая стипендия будет и вольготная жизнь. Но ничего такого мы им предложить не могли. Условия у нас были сверхскромные, да Вы и сами знаете, жили в бывшей казарме, церковь устроили в бывшем спортзале. Потом нашелся благодетель, в лице Владимира Сергеевича Горелова. Он нам помог привести в порядок и общежитие, и столовую для учеников, и аудитории на первый случай, и монастырские кельи на третьем этаже и на чердаке. А потом уже через много лет мы, в конце концов, устроили настоящую церковь, где она и сейчас находится. Но отделка ее не закончена, только иконостас есть. Будем надеется, что со временем устроится все. Актовый зал устроили только пять- шесть лет назад.

Были привлечены к педагогической работе университетские силы, и я думаю, что это хорошо. К нам пришли высококлассные специалисты по истории Церкви, по истории Византийской и Русской Церкви, что очень тесно связано с гражданской историей. Так что мы были обеспечены педагогическим составом. Катехизис я несколько лет преподавал сам, а потом наши выпускники начали преподавать. Сначала в Вашем лице, а потом пришел иеромонах Николай (Чеботарев) после окончания педагогического университета. И сейчас как-то у нас все стабилизировалось.

И монашеская жизнь налаживалась вместе с жизнью учебного заведения. Сейчас вроде братия устоялась, часть из них учится на богословском факультете. Но до сих пор дело находится, и я не ошибусь, если так скажу, в состоянии развития.

У нас уже какие были достижения? Наши выпускники, особо талантливые, с благословения патриарха принимаются в Московскую Духовную академию для завершения богословского образования и написания сочинения на степень кандидата богословия. И три таких кандидата у нас сегодня работают.

– Как на Ваш взгляд, возможно совместить образ опытного богословия и образ научного богословия?

– Видите, я думаю, что это как бы надуманная проблема, потому что я держусь такого мнения, как и о. Силуан говорил, да и все подвижники, "богослов тот, кто молится, и кто молится, тот богословствует". Я недавно как-то вник в историю имяславческого движения и реакции на него наших богословов начала XX века, и мне стало как-то не по себе, потому что школьное богословие стало в оппозицию людям, опытно постигающим и существо Божие, и форму общения с Богом. Монахи, делатели Иисусовой молитвы, ничего нового не придумали, потому что так, как они переживали богообщение, это было живое богообщение. А представители школьного богословия вступили в спор с аскетами и молитвенниками. Богословие – одно, аскетическое. И сейчас в нашей науке пересматриваются некоторые прежние точки зрения. Это была большая несуразность преследовать монахов за то, что они, продолжая традиции преп. Симеона Нового Богослова, свт. Григория Паламы, исихастскую традицию, выразились в своих речениях не так, как наше школьное богословие, в большой степени подпорченное западным влиянием себе это представляет. Конечно, нельзя монахов было ни избивать, как это было, нельзя и преследовать и отлучать от церковного общения. Все должно было бы проходить мирно, и должна быть в этом смысле духовная свобода, потому что они как раз ничего церковного не отрицали, и хотели быть в полном послушании. А наши богословы, которые такого опыта молитвенного общения с Богом не имели, они мудрствовали от ума. Тот же архиепископ Никон Вологодский, который прежде писал, то же что и наши русские подвижники об Имени Божием. И как оно влияет на человека, как оно освящает человека, что в нем Бог Себя являет в человеке и для человека. Потом он договорился до нелепостей. Правда, это совсем другой вопрос, но я хочу сказать: дай Бог нам не увязнуть в этих проблемах.

– Педагогическую систему определяет не только идеал, но и конкретная цель, т.е. ожидаемый результат. Достижимо ли единство цели в подготовке, с одной стороны, ученых-исследователей, с другой - пастырей- практиков? Система классического университета закладывает базовую культуру личности. Каким образом можно согласовать меру познания с мерой "нравственного совершенства духа "?

– По-моему, у нас все возможности для такого творческого пробуждения и обнаружения потенциала имеются. Недавно мы прекрасно оборудовали библиотеку, но сказывается теснота. Бытие имеет некоторое влияние на сознание .

У нас для того, чтобы состоялась пастырская образованность, имеются все условия: ежедневное богослужение, богословские, исторические, филологические предметы. И это прослеживается на примере Духовных академий за последние 50 лет, что в стенах духовных учебных заведений и те, и другие студенты учились вместе. Некоторые студенты обнаруживали способности к тому, чтобы заниматься богословием, и их оставляли для педагогической работы, а большинство уходило в состав клира и осуществляло богослужебно-пастырскую деятельность. И я считаю, что большого разрыва здесь и не должно быть. А если встать на позицию чисто гражданской специализации, тогда для них старец Силуан, да и все наши подвижники - не ученые, тогда они бы держались стороны Акиндина и Варлаама. А практика церковной жизни показывает, что философски образованные иерархи и священнослужители, подобно свт. Григорию Паламе и нашим великим отцам Церкви – Василию Великому, Григорию Богослову и Иоанну Златоусту, в себе это все совмещали. Они принимали научный метод, а содержание исследования должно было основываться на личном духовном опыте, чего было не занимать и свт. Григорию Богослову - ученейшему человеку, и свт. Василию Великому, также ученейшему человеку, да и свт. Иоанну Златоусту, который как мы помним, готовился к юридической практике, и может в силу этого в его трудах большую часть занимают нравственные аспекты христианского учения. Но тем не менее они в целом представляли такое вот единение, хотя были и люди разные по характеру и качеству образования. Они являют пример того, как совмещается богословское опытное знание и ученость светская. Эта традиция всегда в Церкви имела место, и я с горечью думаю, что наше богословие претерпело влияние западного умствования и оторвалось от аскетической практики духовной жизни. Вместе с тем конфликт по поводу имяславческого движения – это печальное того последствие.

– И здесь нет другого выхода, как обратить внимание на семью, чтобы будущие богословы в ней рождались, воспитывались и приходили к нам. Пока мы не можем гармонично достичь соединения интеллектуального познания с "мерой нравственного совершенствования". Насколько, на Ваш взгляд, оправдана внешняя регламентация поведения или необходимо пробуждение внутреннего творческого потенциала студента?

– Видите ли, внешняя регламентация поведения студента очень важна. Представьте себе, каждый день надо было присутствовать на богослужении. Разве это не организует духовную жизнь? Я думаю, что очень организует и более того, дает практику участия в церковном чтении, церковном пении. И интенсивная работа по овладению катехизисом, библейской историей Ветхого и Нового завета, церковной историей. Мне кажется, этого всего достаточно. Когда многие наши ученики приходили в семинарию поступать, то они видели, что многое им уже знакомо, хотя они проучились у нас только один год. Практика интенсивного обучения в одногодичном Духовном училище нашего типа, конечно, себя оправдывает. Такое обучение должно полностью подчинить внимание и волю студента, его внешнее поведение.

– Я подвел некоторые итоги. У нас 31 выпускник за 10 летно та же проблема, если наших студентов неплохо учат общаться с книгой, то вот общаться с живым человеком у них нет навыка. Это создает для них препятствие потом в пастырском служении.

– Эта проблема в любой семинарии. Вот скажем, особенно в советское время выпускники монастырских семинарий неуютно себя чувствовали в миру. Я ничего против монастырских Духовных школ не имею, я их очень люблю. Но когда человек живет в городе, у него больше общения, он как-то подспудно создает себе modus vivendius с этим миром. Для нас не подходит такое, чтобы свободно себя вести. Говорить с кем-то просто нет времени. А для студентов это также сложно, потому что у них обязательное ежедневное посещение утреннего богослужения, а в субботу они все на богослужении вечером. Я считаю, что этим должен заниматься особый предмет, я думаю предмет миссиология. Наверное, в будущем это явится нашей задачей, чтобы встречаться нашим ученикам и ученикам волгоградских ВУЗов. Тем более что наши преподаватели, к примеру, о. Александр Половинкин, занимаются нравственным обучением студентов в обычных ВУЗах.

– У нас в специализации дается дополнительная квалификация преподаватель, но очень маленькая педагогическая практика и получается, что наши студенты не могут общаться ни с детьми, ни со взрослыми.

– Для этого вообще нужна одаренность.

– Тогда возможно выявление одаренных личностей и предоставление им возможности специализироваться на педагогическом поприще.

– Я думаю, что вот это – наш путь.

26 апреля 2004 года

Свято-Духов мужской монастырь

Беседовал игумен Владимир (Перевертайло)

Вне традиции нет школы

Интервью с игуменом Владимиром (Перевертайло), руководителем Отдела по делам молодежи Волгоградской епархии, духовником воскресной школы “Афон” при богословском факультете Царицынского православного университета преп. Сергия Радонежского.

– Отче, скажите, как можно помочь людям обрести веру?

– Конечно приходят люди к вере, в Церковь по-разному, это таинственно и непостижимо и даже не может быть пересказано, потому что Сам Господь приводит людей в Церковь. Но наша задача – создать условия, чтобы человек мог в Церковь прийти, стать христианином, стать из сухой ветви цветущей и плодоносящей ветвью. Если взять наш случай, Свято-Духов монастырь, ведь, как только военные передали нам часть зданий, сразу же здесь по мысли Высокопреосвященнейшего Германа и по согласованию со Святейшим патриархом Алексием II был создан духовно-просветительный миссионерский центр. Поначалу даже и не думали постригать в монахи, а просто предполагалось, что здесь будут священники, и помимо исправления богослужения, церковно-приходских треб они будут заниматься еще и духовным просвещением и катехизацией. Потом в эти здания перешло Епархиальное Духовное училище, здесь же стали проводиться вечерние духовные чтения.

Если серьезно посмотреть на дело, да к тому же еще и системно, то наверное все таки с 1995 года началась сознательная работа по созданию условий для воцерковления людей. Можно выявить два крыла, две линии работы. С одной стороны приходят в Церковь люди некрещеные и их нужно подготовить к Святому Крещению. Значит задача – разговаривать с ними, проводить беседы, разъяснить им Символ веры, евангельские заповеди, молитву "Отче наш…” растолковать, рассказать, как себя вести в храме. А другая линия работы, уже с теми, кто принял крещение, но еще не воцерковлен, и для таких людей единственный путь возвращения в Церковь – через покаяние. И задача та же – разъяснить основы веры, основы жизни по вере, потому что, по моему убеждению, современный человек нуждается в оглашении не только перед Таинством Крещения, но и перед Таинством Исповеди и тем боле перед Таинством Причастия. Главное в том, чтобы человек, приступающий к Святым Таинствам нашей веры был оглашен, чтобы он приступал с пониманием смысла. Это работало. Система такой работы постепенно налаживалась, хотя и не без трудностей и проблем, но было заложено основание целостной системы духовного просвещения и катехизации при Свято-Духовом монастыре.

– Скажите, отче, как проходило складывание круга еадиномышленников, какое событие можно считать поворотным?

– Я вспоминаю, что людей-то не было, на которых можно было не то чтобы положиться, опереться, простоя не с кем было работать. Если говорить об истории духовного просвещения и катехизации при Свято-Духовом монастыре, то можно упомянуть самый важный факт – в декабре 1994 года состоялся Круглый стол "Православие и интеллигенция", где участвовали священник Николай Станков, недавно рукоположенный и назначенный на должность декана богословского факультета Царицынского православного университета преп. Сергия Радонежского, Иван Лаврищев, в будущем – иеромонах Варсонофий, благочинный монастыря, прихожане наши активные, хотя в большей части – в возрасте, но были и молодые, студенты II курса богословского факультета. Стенограмма и материалы были опубликованы в газете "Православное слово" в начале 1995 года. На круглом столе и подняли для обсуждения вопросы "возможно ли вернуть интеллигенцию в Церковь?", "как навести мосты между Церковью и обществом?". Именно с этого момента дело пошло. Но можно и еще упомянуть некоторый факт. Хорошим стимулом, всколыхнувшим наше сознание был выход книги диакона Андрея Кураева "Все ли равно как верить?". Для меня это было сродни глотку чистого воздуха, и показалось, что можно быть православным в наше время. Можно говорить на современном языке, употреблять современные образы из литературы, философии. И в то же время быть человеком Церкви. Таким ощущением не только я проникся, но и некоторые наши ребята, с которыми я работал в Духовном училище и на Богословском факультете. Иных уже нет, а те далече, так вот с ними где-то в сентябре-октябре 1994 года провели классный час или даже неформальную беседу. Я попросил их прочитать эту книгу и потом мы обменялись мнениями. Разговор оказался очень живой и заинтересованный, всем конечно хотелось оживления в церковной жизни, чтобы что-то "пробилось" словно сквозь асфальт живой росток. И если виделось что-то живое, сразу хотелось чтобы это воплотилось, раскрылось. И уже более широким кругом мы собрались за вышеупомянутым круглым столом. Можно даже сказать, что из одного зерна мы вырастали. Это зерно посеял архиепископ Герман, правящий архиерей. Нас тогда было немного человек 15-20, которые что-то хотели в православии. Я помню, даже Владыка собрался с нами в актовом зале и говорит: “Смотрите как нас мало, а нас должно быть много, потому что я надеюсь, что вы будете моей опорой, моими помощниками”. Нас было мало, но все были вместе. Мы тогда понимали, что необходимо богословское образование, необходимо устраивать религиозное образование мирян, а я был заражен примером общины свящ. Анатолия Гармаева и общины в г. Волжском, которую некоторое время вел Иван Лаврищев, мы туда ходили с Александром Фомкиным, будущим игуменом Елисеем. Я просто подумал, вот пробуют люди, можно же и даже нужно это делать, тоже такой идеей создания общины загорелся. Такая община требовала общения с людьми. Многие воцерковлялись через вечерние духовные чтения.

– Мне вспомнился один факт из приходской жизни сельского храма. После одной из служб провожали Владыку Германа в неформальной обстановке. Одна из певчих подходит и спрашивает: есть ли у нас женский монастырь, и можно ли ей свою жизнь связать с монастырем. Владыка проникся живостью этого вопроса и откликнулся следующим образом: “А вы приезжайте ко мне, посидим, чаю попьем, потолкуем, пригласите своих знакомых, кто действительно желает жить монашеской жизнью может после беседы у вас оформиться желание принять монашеский постриг”. И потом этим приглашением человек жил несколько лет. Конечно, семья и заботы затянули в обыденную жизнь, а вот живой отклик Владыки на неформальное общение и заинтересованный ответ имел большое значение для этого человека.

– Да, действительно, Владыка год или два проводил духовные чтения (1992–1993 годы), а потом когда я уже был рукоположен, Владыка то уезжал, то заботы не позволяли принимать активное участие в деле просвещения. Он поручил мне проводить духовные чтения и я до сих пор помню, кто туда приходил. У меня перед глазами еще старый наш актовый зал, совсем не устроенный, не отремонтированный, кресла стоят, у входа стоит парень высокий, плотный, с черной бородой, у него книги разложены. Он предлагает их купить, рассказывает много о них – это был Александр Сазонов, который еще даже не учился в Духовном училище и не был студентом богословского факультета и не был иереем, а был просто Александром, который занимался распространением книг на вечерних духовных занятиях и может быть что-то слушал. Пока ремонтировался храм и монашеский корпус, нас переселили весной 1995 года из келий на второй этаж, где сейчас аудитории и келья Богословского факультета, все там жили вместе и иеромонахи и иеродиаконы и послушники в двух кельях жили, а храм был наверху, где сейчас актовый зал. Было не то что интересно, а поражаешься смелости нашего архиерея, это надо было иметь дерзновение такое, когда службы проводились в актовом зале, когда стояли кресла и люди помещались между этих кресел, алтарь был устроен на сцене. Просто поставили две большие иконы и между ними перегородка с завесой, которая отодвигалась и больше ничего. Конечно же, был престол, жертвенник, облачения, но все было видно, все было на виду, все было открыто. Как священники входят, как облачаются, как они совершают проскомидию, читают записки, все было видно. Отец Варсонофий даже вспоминал, что был один такой учащийся Духовного училища Виталий, потом он первый женился на выпускнице регентского факультета, стал иереем, который все время падал со сцены. Идет с кадилом и слышно грохот, снова упал, конечно не сильно. Вот в таких условиях мы жили. Вспомнилось, выходим на Великий вход, прихожане стоят между кресел, а кто впервые, не знает – он сидит, все было видно.

Оглашать же в крестильне мы стали только, когда открылась сама крестильня и когда было оборудовано все необходимое, это где-то в декабре 1995 года, не раньше. Раньше мы пробовали оглашать, но это было не упорядочено. Все происходило в том же актовом зале, после службы выносили купель, и священник выходил и крестил. Конечно, я до сих пор вспоминаю это все со стыдом и молитвой о помиловании, так ничего мы не понимали, и крестили всякого, кто только обращался к нам. Но удивительно, этот факт остался в памяти Ольги Борисовны Богатовой, она вспоминала, что когда пришла в храм, то видит чудную картину: храм не храм, зал не зал, дом культуры не дом культуры. В углу какой-то священник, она поняла, совершает какое-то священнодействие, водит людей в белых одеждах вокруг купели. Сказали, что это иеромонах Владимир. И когда я закончил Крещение, она ко мне обратилась со своим вопросом, мы сели в креслах, стали разговаривать. С Ольгой Борисовной мы начали оглашать людей в крестильне. Другая встреча, которая мне запомнилась, это встреча с Галиной Петровной Максимовой (в будущем –завучем школы “Афон” и научным куратором курсов повышения квалификации по предмету “Основы православной культуры”), также в этом храме. А запомнилась потому, что исповедывали мы в закутке, начиналось богослужение и священник шел в дальний угол храма. Читал молитвы перед исповедью и потом исповедывал. И я помню, она исповедывалась; как она потом вспоминала, что я тогда ей сказал "мы с вами совершим еще большие дела". Она думала: какие-такие большие дела мы совершим?

– Отче, можно сказать, что с открытием крестильни произошло оформление общины при Свято-Троицком храме монастыря. И получается, что к этому периоду духовные чтения из чтений городского масштаба, превратились в неотъемлемую часть жизни евхаристической общины?

– Да, просто они сузились, первоначально будучи широкого охвата, стали замыкаться на нашем приходе. Первые участники чтений были и наши первые помощники при оглашении в крестильне, и выпуске монастырского листка.

Педагоги воскресной школы “Афон” прошли через духовные чтения. Вокруг храма, богослужения, Евхаристии стала складываться община верующих, для которых дело просвещения, катехизации, церковного воспитания детей стало делом первостепенной важности.

Хотелось бы выделить один штрих, без которого вся история складывания духовно-просветительской работы была бы сухой. Неформальное, семейное общение шло от радостных встреч и богослужений с Владыкой. Жили тесно. Мы тогда стали проводить праздники все вместе. Сохранились даже фотографии 1995 года, когда мы праздновали Пасху. Помещений не было. И вот мы на втором этаже в самом коридоре за столами. С мирянами некуда было приткнуться, впрочем как и сейчас. Приходилось ужиматься и тесниться. Тогда вообще весь университет размещался в стенах монастыря: экологический, патырско-педагогический факультет свящ. Анатолия Гармаева, богословский факультет. И когда приходили миряне, это было столпотворение. На фотографии можно рассмотреть Александра Копейкина, который тогда служил в Волгограде, и приходил к нам на вечерние занятия и молился в храме в военной форме. Однажды подходит ко мне вечером и протягивает листок со стихами. Когда он отслужил, он стал ходить на занятия в общине. Проходив год, он поступил в Духовное училище. У меня даже есть фотография, где он с Максимом Семеновым среди бабушек и тетушек. Что интересно, Александр Копейкин, отучившись на богословском факультете и приняв священнический сан, и будучи определен на приходское служение, всегда помнил нашу духовную школу и тепло всегда о ней отзывался, приезжал и сослужил, помогал, чем мог. Владимир Акимов, ныне он монах Петр, он также пришел сначала в общину, а затем в Духовное училище и на богословский факультет.

– Скажите, а кто по вашему мнению определил традицию в нашей духовной школе?

– Архиерей. Причем не традицию в виде умствования или что-то вроде этого, а традицию опытного богословия, традицию жизни в Церкви. Я помню, когда архиерей с нами общался, он всегда повторял эту фразу – “богослов тот, кто молится”. Эту мысль объяснить можно так: как живешь, так и богословствуешь. У древних есть даже такая формула “ Lex orandi lex est credendi ”, как ты молишься, так ты и веришь и, следовательно, живешь. Я тогда думал с ребятами как нам оживить жизнь в Духовном училище. Мы пробовали выезжать в монастыри, договаривались с автобусами сами. В сентябре 1995 года мы съездили в Дубовский монастырь – совместная поездка: учащиеся, студенты и активисты из общины. Эта поездка подтвердила факт единства училища, богословского факультета и общины. Нас ничто не разделяло. Это был поиск общего поля деятельности, служения, даже и отдыха. В 1996 году мы уже с воскресной школой “Афон” поехали в Дубовку. Я тогда служил там неделю по необходимости, и все, кто мог, туда приехали на неделю, жили в послушании, в молитве. Николай Горин тогда сказал, что это была “репетиция” перед поездкой в летний лагерь, просто надо было нам “потренироваться” жить вместе. Потом дело духовного просвещения пошло сложнее. Приходили многие новые люди. И над собиранием прихода трудились уже более или менее оглашенные и воцерковленные. Этому способствовали и вечерние духовные чтения, которые вели иеромонахи по средам и пятницам. У меня сохранилась серия аудиозаписей катехизических бесед 1995–96 гг. После того как эти беседы заканчивались, кто имел нужду в личном разговоре оставались и задавали вопросы, потому что не все можно спросить в храме или в окружении других. Вели эти беседы я и отец Варсонофий (Лаврищев). Он же не сразу у нас оказался, до этого он жил год в Оптиной пустыни. В 1995 г . он проходил послушание в нашем монастыре. И в 1996 году принял рукоположение. Первоначально он служил в часовне иконы Божией Матери “Иверская”. И уж когда его перевели к нам, Владыка назначил его благочинным. Отец Варсонофий в 1995 году окончил Духовное училище на пятерки. Я помню, он все хорошо усваивал, потому что серьезно относился к учебе.

В это время мы провели такой эксперимент, надо же откуда-то брать средства на ручки, тетради для учащихся, на мыло и зубную пасту, книги. Средств конечно не хватало, мы искали средства к пропитанию, но сказать, что мы голодали, не скажешь. И мы пошли по благословению Владыки и стали стоять с кружками на рынках и у магазинов. Сначала все было организовано. Приносили кружки, комиссия их вскрывала, считала и все средства тратили открыто. Но потом от этой практики отказались, потому что велик соблазн. И стали наши ребята самовольно самочинно из этих кружек выковыривать себе денежки, каждый считал, что ему нужно купить то, купить это и стали развращаться. И тогда Владыка сказал, что вообще это развращает. И я понял, что побираться нельзя, это крайний случай.

– Можно ли этот эксперимент отнести к попытке налаживания отношений духовной школы с миром, «уживания» в мире?

– Да, это горький опыт, который пришлось отвергнуть, и больше мы этот опыт не повторяли. Из этого потом вышло много плохого. Легкие деньги, не заработанные деньги – это соблазн. Никто нас не укреплял и мы не вынесли проверки, так что такой контакт с миром провалился. Но на ошибках учатся.

– Скажите, ведь за 1991–1995 года в Духовном училище подготовили достаточно много выпускников, некоторые из них стали священно- и церковнослужителями, на это время в епархии насчитывалось свыше 100 священнослужителей. Можно ли говорить, что и в среде духовенства произошел некоторый поступательный сдвиг в сторону оказания помощи Духовной школе?

– Это были редкие случаи и единицы высказывали слова благодарности Духовной школе, вспоминали с любовью о жизни в монастыре, в изолированном от соблазнов мире. Я сошлюсь на слова Владыки, когда он сказал на епархиальном собрании: “То, что вы стали священниками или даже настоятелями, это просто большая милость к вам. Вы бы может этого места достигли только через 20 лет. Знайте, что не по вашему достоинству, не по вашим способностям это случилось, просто была крайняя нужда в Церкви в священнослужителях. Вы не думайте, что вы что-то значите”. Как не жестки эти слова, но это правда. Наши выпускники, столкнувшись с духом мира сего, не выдерживали. Очень тяжело было на приходах, потому что воспитания не было, духовной жизни не было, а что? Научились читать по церковно-славянски, научились кадилом махать, но не в этом же священническое служение! Мне горько это говорить, я мог бы назвать десяток имен, кто не понес бремени своего служения. Слава Богу, были и достойные иереи.

– Отче, на минувшем Архиерейском соборе Святейший патриарх Московский и всея Руси Алексий II упомянул, что религиозное образование мирян – это область, где существует множество проблем. Какие из них наиболее остро проявляются здесь у нас, в Волгограде?

– Тут можно подниматься от земли на небо, а можно от неба до земли спускаться. Начнем от земли, самого элементарного, простого, примитивного – финансовая проблема. Конечно, можно сказать, что все проблемы сплетены в один труднораспутываемый клубок. Но то, что финансы всегда поют нам грустные романсы – это факт. Другой такой проблемой можно назвать – материальные условия. Сошлюсь на прот. Владимира Воробьева – авторитетного пастыря наших дней, так вот он говорит: “Мы охотно восстанавливаем храмы, золотим купола, отливаем большие колокола, и на это находим средства, находятся благодетели и благотворители. Но очень неохотно и очень мало дают на образовательную сферу”. Он говорил также, что надо людей убеждать, всячески уговаривать, хлопотать, чтобы поняли люди наконец, что если мы не восстановим образовательную систему, и не только профессиональную подготовку духовенства, а образование мирян, если мы этого не поднимем, то у нас просто некому будет ходить в храмы, они будут стоять пустыми, что и происходит за последние 2-3 года, когда прошла волна неофитства, и в храмах по-прежнему большинство – бабушки и тетушки. Если мы не будем детей воспитывать в православной вере, а на это также нужны средства, то некому будет в эти храмы ходить, некому будет населять монастыри, ведь будущие монахи воспитываются в крепких церковных семьях. Эта проблема аукнулась сейчас очень больно. В Волгоградской епархии перво-наперво требует восстановления система духовного просвещения и катехизации мирян. Пример – огромный город Волгоград, около 1 млн. жителей и нет ни одной православной школы или гимназии. В других епархиях хоть одна, при архиереях, но имеется, а у нас город-герой и ни одной школы. Это очень тесно связано с тем, что кого мы воспитаем в семьях, школах, те придут к нам в Духовное училище, из Духовного училища придут на богословский или церковно-певческий факультеты.

Вторая проблема – кадровая. Кто будет осуществлять образовательную деятельность, кто будет прилагать максимум усилий для воспитания в наших детях основ христианской веры, и самое главное, опытного христианского жития? Как эти кадры “выковать”? И один же это не сделаешь, должны быть определенные условия, среда. Церковная школа “Афон” – это робкая попытка осуществлять такую подготовку кадров для епархиального служения, для духовного просвещения.

Еще проблема для меня наиболее ощутительная – это проблема духовного единства школы. И можно даже в ней выделить три аспекта: единство монашеского братства, единство самой школы – училища и факультетов, и единство общины мирян. Но эти три аспекта могут быть сведены в один, и это и есть триединая проблема. Но то, что такое единство возможно, тому залог – Святая Евхаристия, соборная молитва в храме. Года два, три назад мне ясно представилось такая не то картина, не то икона. 31 декабря служит молебен Владыка на Новолетие, все собираются в храме. В центре на кафедре – архиерей в облачени, с ним собор духовенства, монашествующие, мирские священники – выпускники школы, здесь же на левом клиросе – братский монашеский хор, на хорах – богословы, правый клирос – воспитанники церковно-певческого факультета, справа, у Креста – учащиеся Духовного училища, студенты богословского факультета, здесь же наши добрые прихожане, слушатели вечерних духовных чтений, люди прошедшие оглашение при крестильне, школы наши – детская церковно-певческая и “Афон”.

Но ведь это единство возможно, а как прийти к этому – проблема из проблем. И я не вижу другого способа, как становление церковной педагогики как опытной науки. Восстановление традиций – это вообще проблема педагогики. Должна быть восстановлена духовная традиция. Кто восприимет, поддержит, польет, разовьет то, что архиерей насадил, утвердил, развивает, укрепляет? Кто войдет в эту традицию? Ведь это сейчас кажется нечто обычное – все первую и Страстную седмицу Великого поста в храме, все причащаются в субботу первой седмицы и Великий Четверг. А на Светлой седмице – торжество праздника, поэтому нет занятий. Или взять, к примеру, традицию молебна на Новый год, или крестные ходы.

– Может, если очертить эту проблему, так это – задача сохранения традиции и ее передача. Каковы, на ваш взгляд, перспективы дальнейшего складывания системы образования для мирян, системы религиозного образования?

– У меня все эти проблемы и пути их разрешения постепенно оформились в единую образовательную программу. В ней несколько направлений или модулей. Один – оглашение перед крещением, другой – вечерние духовные чтения, воскресная школа – третий, и даже “телефон доверия – телефон оглашения” – четвертый, и так далее. Но все должно быть в едином духе и единых мыслях. Становится больше людей, но как их привести к согласию не нарушая их свободы? Ведь человек – свободен.

– Ведь это напрямую относится к сохранению и передаче духовной традиции, которую невозможно насильно привить, если человек сам свободно не возжелает этого?

– Это выявляет и особенности духовного воспитания – кто корни имел, или успел пустить, успел присоединиться к традиции, тот сохранился, если не сказать даже больше – выжил. А кто не успел – того давно уже нет, ищет счастье на стороне, в других епархиях. А его-то, счастья, и нет где-то, оно вот здесь, в данный момент, с данными людьми, твоя участь с людьми и с Богом. Как это воспитать, как это насадить? Проработка должна быть на богословском уровне, на педагогическом уровне и, конечно же, в духовной жизни. Взять, к примеру, нашего архиерея, для нас он – яркий пример вживления в традицию исихазма, паламизма, опытного богословия. У него даже было такое высказывание: “Если преп. Силуан Афонский не ученый, то я даже и не знаю, кого еще можно назвать ученым”. Потому что и паламизм можно трактовать по-разному.

И другой немаловажный аспект. Если мы говорим о жизнеспособной программе, то она не должна быть выдумана, придумана, а должна проявиться в нашей жизни. А из жизни – значит от людей, от личностей. Кто хочет в эту традицию войти, кто в ней живет? Кто единомыслен, кто единодушен по слову апостольскому “все они единодушно пребывали в молитве и молении” (Деян. 1, 13)? Надо просто это осознать и очень сильно захотеть этого. Потому что вне традиции – нет школы, если нет корня, если школа не привита к лозе плодовитой, какие там ветви или плоды, сухая ветвь!

И я думаю, что “Афон” может соединить в себе опытное начало и концептуализацию этого опытного начала, и конкретное воплощение этого опытно-концептуализированного начала в конкретную жизнь. Потому что можно много рассуждать о православии, о богословии, но если ты элементарно не можешь построить свои отношения со своим братом, сестрой, матерью, отцом, детьми, то какое там православие! И не менее важна совместная жизнь в лагере, и какие-то частые выезды в лагерь на семинары; может будет и свой храм.

Нельзя человека насильно заставить быть христианином или принять на себя служение в Церкви. Человек остается свободен в своем выборе, но можно помочь человеку найти самого себя. К нам в школу приходят, смотрят, присматриваются, мы к ним присматриваемся, проводим с ними учебный год, второй год. Кто-то уходит, кто-то остается, и он понимает, к чему его Господь призывает, к чему он может приложить свои способности и таланты. Но надо быть очень осторожным, очень внимательно следить за ростом человека, за его движением. Вот почему нужна педагогика. К примеру Святейший патриарх говорит, что не надо торопиться постригать в монахи, потому что лучше подержать в послушниках подольше, чтоб потом не ломать голову, что делать со своевольным и нерадивым монахом. Погорел полгода и прогорел, и нет никакого монашества. Или вот нужны священнослужители, ну давай любой ценой. Но кто-то к этому способен, а кто-то просто не способен, или пока не способен и его надо выучить, вырастить. И может и хорошо, что мы ограничены в средствах, а то бывает раз и N . N . – православный педагог за три месяца. А разве такое возможно? И я пришел к мысли, чтобы сделать что-то серьезное в Церкви, нужно обеспечить хороший уровень богословия, педагогика должна быть высокого класса и духовная жизнь в человеке в конкретной общине – это три элемента системы. И если один из этих элементов исключить, что выйдет? Да ничего не выйдет. Будешь хорошим богословом, но без практической педагогики будешь писать в стол, людям не будешь нужен. Или если нет твердой жизни в конкретной общине, в духовной семье, опять же твоя педагогика, богословие ни к чему не приложимы. Или если и духовно развит, и живешь в духовной семье, а образовательный уровень невысок, то ничего серьезного не сделаешь. Легче, конечно, заниматься чистой наукой, когда нет личностного включения, знай, исследуй источники, пиши, а вот церковную педагогику освоить – мало энтузиастов. Мало тех, кто мог бы в себе совмещать эти три компонента, три составляющих – богословие, педагогику и напряженную, аскетическую евхаристическую духовную жизнь в традиции. Может быть не одна традиция, но припади к нашей, к нашему корню, попробуй из нашего корня вырасти. И другим гораздо легче, когда есть такой союз церковных семей, такой духовный союз. И если бы сознал будущий священник, пастырь свою роль связующего звена! Он – в традиции, он кольцо древа, к которому присоединяются еще и еще. И пробиваются ветви и созревают плоды.

Надо взять на себя ответственность, принять, что это твое служение. И целостная программа, если она живая, она начинается с церковного порога. Кто встретит людей в храме? Кто научит свечки ставить, а кто будет говорить проповеди? От нашего слова, правда, мало что зависит, если мы не организовали жизнь прихода так, что она сама ярко свидетельствует о Христе, сама научает и гармонично сообщает Христову жизнь. Красивые проповеди ничего не дадут.

30 апреля 2005 года

Свято-Духов монастырь

Беседовал монах Лазарь (Куликов)

Вводная статья по теме доступна здесь